Постановление Европейского Суда по правам человека от 11 июля 2013 года по делу № 28975/05 «Хлюстов против Российской Федерации» («Khlyustov v. Russia»)

По делу обжалуется ограничение права заявителя на выезд из страны. Имело место нарушение требований пунктов 2 и 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Обстоятельства дела

По делу «Хлюстов против России» ЕСПЧ рассмотрел вопрос о том, были ли ограничения на выезд заявителя, Вячеслава Игоревича Хлюстова, из Российской Федерации, которые накладывались на него судебными приставами – каждый раз сроком на 6 месяцев – в период с ноября 2003 года по май 2005 года в связи с неисполнением им решения суда по гражданскому делу (взыскателем являлось другое частное лицо), произвольными, т.е. не предусмотренными надлежащим образом национальным законом, а в качестве альтернативы – не преследовавшими допустимую цель либо не являвшимися необходимыми в демократическом обществе в нарушение требований статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции, гарантирующей свободу передвижения.

Действовавший в то время Федеральный закон «Об исполнительном производстве» 1997 года подобных мер не предусматривал. Однако пункт 5 статьи 15 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» предусматривал, что право гражданина РФ на выезд из Российской Федерации может быть временно ограничено в случае, если он уклоняется от исполнения обязательств, наложенных на него судом, – до исполнения обязательств либо до достижения согласия сторонами. Власти Российской Федерации также ссылались, в частности, на положения пункта 5 статьи 45 Федерального закона «Об исполнительном производстве» 1997 года, в соответствии с которыми мерами принудительного исполнения являются, в частности, меры, предпринимаемые в соответствии с иными федеральными законами, обеспечивающими исполнение исполнительного документа.

По мнению ЕСПЧ, требование пункта 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции, согласно которому ограничение права покидать свою собственную страну должно быть предусмотрено законом, было соблюдено. В ответ на утверждения заявителя, что закон не предусматривал возможности наложения ограничений на выезд из страны судебными приставами, Европейский Суд по правам человека прямо указал на положения пункта 5 статьи 45 Федерального закона «О судебных приставах» 1997 года, которые позволяли применять меры, предусмотренные другими федеральными законами, в то время как ограничение на выезд было предусмотрено Федеральным законом «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию». ЕСПЧ также указал, что все законы были опубликованы, т.е. доступны заявителю, и признал их применение вполне предсказуемым, особенно во 2-5 разы (всего ограничения накладывались 5 раз). Хотя Страсбургский Суд отметил некоторую неопределенность закона, который, в частности, позволял приставам самостоятельно решать, накладывать ли соответствующие ограничения, он отметил при этом, что ситуации бывают весьма различными и едва ли закон можно сформулировать таким образом, чтобы имелась возможность заранее предсказать его применимость в каждом конкретном случае. Кроме того, что важно, ограничения, наложенные судебными приставами-исполнителями, можно было обжаловать в суд.

Европейский Суд по правам человека также согласился с доводами властей Российской Федерации о том, что ограничения, наложенные на заявителя, преследовали цель, предусмотренную пунктом 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции в качестве оправдывающей ограничение права покидать свою страну, – защита прав и свобод других лиц, т.е. кредиторов.

Однако ЕСПЧ не согласился с властями Российской Федерации по вопросу о соблюдении в результате наложения ограничений на право заявителя покидать свою страну принципа, согласно которому такое ограничение должно быть необходимым в демократическом обществе в смысле пункта 3 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Более того, Европейский Суд по правам человека указал, что необходимость соблюдения этого принципа следовала как из национальных законов, не предусматривавших автоматического наложения таких ограничений, так и из Определения Конституционного Суда РФ от 24.02.2005 № 291-О, которым тот фактически признал, что нарушений Конституции РФ в связи с наложенными на заявителя ограничениями допущено не было.

При этом в требованиях и поручениях, которыми приставы оформляли наложенные на заявителя ограничения на выезд из страны, не было указано никаких оснований, которые оправдывали бы наложение таких ограничений, не считая собственно неуплаты заявителем долга, которая автоматического запрета на выезд из страны не влечет. Приставы также не указывали, каким образом наложение ограничений будет способствовать выплате долга, равно как не учитывали специфику конкретной ситуации заявителя. Более того, повторение одних и тех же формулировок в поручениях и требования, по мнению ЕСПЧ, свидетельствует о том, что наложенное на заявителя ограничение продлевалось фактически автоматически, без рассмотрения вопроса об изменении ситуации со временем, просто на том основании, что долг оставался невыплаченным. Что касается обстоятельств рассмотрения национальными судами жалоб заявителя, то лишь в последнем случае постановление приставов (таковое было вынесено всего один раз) было отменено судом, т.к. в нем не было указан срок, на который на заявителя было наложено ограничение. Во всех остальных случаях суды просто констатировали, что заявитель не выплатил долг, а потому приставы имели право наложить ограничения на его выезд из страны, ни разу не рассмотрев вопрос об обоснованности и пропорциональности наложенных ограничений.

Таким образом, по мнению Европейского Суда по правам человека, российские власти нарушили свое обязательство убедиться в том, что любое вмешательство в право лица покидать свою страну обосновано и пропорционально в течение всего времени его осуществления и с учетом конкретных фактических обстоятельств дела, то есть вмешательство в право заявителя покидать свою страну не было необходимым в демократическом обществе.

Решение ЕСПЧ и компенсация

Европейский Суд единогласно признал жалобу на основании статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции (свобода передвижения) в части ограничений права заявителя покидать Россию приемлемой и обязал государство-ответчика выплатить заявителю в качестве справедливой компенсации морального вреда (2000 евро) и издержек (500 евро), в остальной части в удовлетворении требований о справедливой компенсации отказано.

Время создания документа: 14 апреля 2015 14:57

Версия для печати